|
|
|||||||
Сначала я принял ее за подружку какого-нибудь богатого доминиканского папика. Высокая, ухоженная, красивая с прямыми, жесткими, черными как смоль волосами, она стояла на дискотеке «Эль Латино» в Сосуа недалеко от входа, вместе с еще парой-тройкой столь же нетипично красивых подруг. Ола! – Ола! Комо эста? - Бьен! Обычное доминиканское начало разговора. Мы сели там же, у входа, я заказал ей пиво. Чего это она со мной разговорилась? Девушка на взгляд с трех метров – типичная мандель, в полном российском смысле этого слова. Может, не очень высокая, на каблуках всего где-то под 175, но пропорции вполне мандельные, да и лицо не подкачало. И только при более близком контакте чуть-чуть начинает проступать некая вульгарность. Впрочем, видел я в России и куда более вульгарных моделек и миссок. То, что она блядь, я понял где-то в середине разговора. Понял по подругам – не может быть у честной девушки на дискотеке в чужом городе (она сказала, что сама из Санто Доминго) столь много подозрительного вида подруг. Но какая, однако, маскировка! Ни капли не похожа на тех прилипчивых девиц, что местные приличные девушки презрительно называют «путами». Маска приличности мигом слетела с нее, как только речь зашла о деньгах. Даже манера речи неуловимо изменилась, от «светскости» не осталось и следа – обычная жадная до денег блядищща. Запросила 3000 песо, чуть меньше 100 баксов при курсе 32,5/1. И это за 2 часа – сказала, что на всю ночь не может. Я предложил 2000 до утра. Ладно, но только до 5 утра, - согласилась она. На часах было что-то около полвторого. Дальше – сплошная нетипичность для Доминиканы. Хотя девушке целых 25 и ребенку уже 10 лет, тело без одежды смотрится прекрасно. Столь частого здесь животика нет и в помине. Грудь полторашка, может быть ближе к двоечке, хотя и мягковата на ощупь, почти не висит. Все тело очень чистое и ухоженное. А волосы, волосы! Длинные, прямые, густые, черные, как смоль, жесткие на ощупь… Сразу до порцесса попросила достать деньги и гандоны и положить на тумбочку. Дескать, они мне душу согревать будут, когда я на твой хуй полезу. ![]() И вот что… удивительное дело! Хотя я прекрасно видел, что девушка цифровая до мозга костей, у меня уже стоял на нее еще до того, как она успела раздеться. Дальше же начался вообще сплошной блядский мастер-класс. Пута едва ли не насильно уложила меня на спину, дескать, лежи, дурак, сама все сделаю. Гандон – ртом (!), хотя у самого основания члена чуть-чуть и помогла себе руками. Сосет нормально (!!!), не высший пилотаж, конечно, но вполне «зачетно» - сильно, мягко, глубоко, чуть помогая себе руками, но тоже в кайф. Как это непохоже на обычное доминиканское неумелое облизывание! В губы не целуется. Наездница, миссионерка, ЗКП… Еще один интересный момент. Посередине порцесса вдруг соскочила с меня, начала вытирать пизду полотенцем. Эстой демасиадо мохадо – я излишне мокрая, - полуизвиняющимся тоном произнесла она. Надо полагать, по ее блядскому профессиональному кодексу это большой минус. И вот что интересно, опять же. Я хотел ее вместе со всеми этими ее до боли знакомыми блядскими штучками, хотел все время, пока мы совокуплялись! Надо полагать, ностальгия проснулась по родным российским феям! Кончил. И тут началась абсолютно типичная блядская разводка. Да еще какая – театр одного актера! Дескать, я сейчас одеваюсь и иду. Куда, нахуй? Мы ж до 5 договаривались? Давай еще ебаться! Ну да, - признается неохотно, - до 5 договаривались, но вот ебаться второй раз – нет! (И правда! Лоханулся я конкретно! Формально предъявить ей нечего!). Мне вообще за уан фак обычно 3 штуки платят, а с тобой я за 2 пошла! Если ты хочешь, я буду сидеть тут до утра и смотреть телевизор. Я, кстати, голодная, давай, корми меня. И еще я хочу пива. – Да ты не охуела ли, девочка? Давай второй раз трахаться, а там посмотрим, может я и куплю тебе пива. - Нет, мы на второй раз не договаривались! Ситуация заходит в тупик. Мы сидим на двух кроватях, между нами тумбочка, на которой лежат деньги. В какой-то момент замечаю, что мы оба смотрим в одну точку – на бабло. Я: Иди в душ! Она: Принеси мне воды, я хочу выпить! Я (с нажимом): иди в душ! Она становится в красивую позу: Ты что, думаешь, я воровка?! Да, я ебусь с туристами за деньги, но я еще никогда ничего не украла, и никто не смеет называть меня воровкой! Я: А я и не называл. Иди в душ! Когда по возвращении она не обнаружила денег, из почти светской львицы на дискотеке она и вовсе превратилась в злобную фурию. Орала: где мои деньги, прищуривала глаза и страшным (по ее мнению) голосом говорила мне, что мне не жить здесь в Сосуа, что здесь у меня будет «мучо пробламас». Не думаю, что она и впрямь могла устроить что-то серьезное, но пара тройка знакомых негров с криминальными наклонностями у нее вполне могли быть. Однако вслух я ей говорил: знаешь что, девочка. Я тебе не какой-то там американец, я – русский. А для нас, русских, проблемы – это что-то вроде мармелада. ![]() А сам в это время спокойно раздумывал. Ебаться она больше не станет, это очевидно, да и у меня вся охота пропала. Терпеть еще пару часов злобную фурию у меня не было никаких сил. Что остается? С паршивой овцы хоть шерсти клок – сфотать ее, отдать бабло и выпроводить нафиг. Я почти насильно усадил ее на диван: объяснил диспозицию. Девочка, быстро смекнула, что к чему. Как и всякая опытная блядь, она была очень гибкой, и там, где встреча жесткий отпор, предпочитала договариваться, а не переть на рожон, мигом меняла линию поведения. Не правда ли, какая знакомая черта! Когда я разъяснил ей, что фото не для полиции, а мне лично на долгую память, она согласилась. Но по привычке выторговала у меня, что фотаться она будет только в одежде. Ладно, хер с тобой! Как только консенсунс был достигнут, девачка в очередной раз полностью преобразилась. Практически снова превратилась в дискотечную приму. Засмущалась, залопотала, что еще не готова, когда я достал фотик, принялась прихорашиваться у зеркала. Снова включились женские инстинкты, она принялась кокетничать со мной и с камерой. В эти мгновенья я ее и запечатлел. (Фоты будут! Как только отсканю...) Как ни странно, расстались мы почти друзьями. Я поймал себя на мысли, что уже не могу всерьез расстраиваться из-за всех этих до боли знакомых блядских штучек, которые воспринимаются уже просто как неизбежное зло, еще один атрибут профессии. Мы часто виделись потом в «Латине». Ола, мучачо! – Ола, чика! Как поживаешь, обманщица? - Я не обманщица, я честная пута! Ну что, может, пойдем сегодня к тебе в отель? - Нет уж, хватит! В другой раз, милая, в другой раз… ![]() ![]() ![]() |